Английский дворянин умирает в Нью-Йорке. Клиническая смерть. Но когда Генри начинает исследование, правда оказывается страшнее смерти. Этот человек вёл двойную жизнь. Или тройную. Или столько, сколько нужно, чтобы скрыть то, что он прятал за титулом и манерами.
Генри, который сам носит маску нормальности двести лет, понимает: этот человек не просто лгал. Он создавал миры. Один - для Лондона, где его знали как лорда. Второй - для Нью-Йорка, где он был бизнесменом. Третий - для тех, кто думал, что знает его настоящим. Но был ли настоящий? И кто убил человека, которого, возможно, не существовало?
Джо идёт по следу. Женщины, которые его любили. Компаньоны, которые ему верили. Дети, которые носили его фамилию, но не знали отца. Каждый из них думал, что знает правду. Каждый ошибался.
Генри смотрит на тело и видит не просто жертву. Он видит отражение. Себя. Человека, который тоже живёт двойной жизнью. Судмедэксперт днём, бессмертный - всегда. Разница лишь в том, что дворянин выбрал ложь, чтобы спрятаться. А Генри - чтобы выжить.
В этом расследовании Генри сталкивается с правдой, которую знает двести лет: каждый человек ведёт двойную жизнь. Одну - для мира. Другую - для себя. А иногда - для тех, кого любит. Дворянин любил? Или только делал вид? И кто из его жизней был настоящим? Тот, где он носил титул? Тот, где он зарабатывал деньги? Или та, где он, возможно, был просто человеком?
Когда убийца найден, оказывается, что это не тот, кого подозревали. И мотив - не месть, не деньги, не ревность. Это была попытка вернуть человека, которого украли у себя. Но у дворянина украли все его жизни. И в каждой был кто-то, кто считал, что имеет на него право. Генри закрывает дело, но вопрос остаётся: можно ли прожить несколько жизней, не потеряв ни одной? Он знает ответ. И ответ - нет. Но продолжает пытаться. Двести лет. И будет дальше. Потому что для бессмертного единственная жизнь, которую не выбираешь - это та, которую проживаешь. Каждый день. Снова и снова. Как дворянин, который выбрал всё и потерял всё. Как Генри, который не выбирал ничего, но продолжает жить.
